INFANTRY CLUB - Cold War and Alternative History - Советско-Югославский конфликт
INFANTRY CLUB Cold War and Alternative History
Пятница, 24.02.2017, 12:22
Приветствую Вас Гость
| Мой профиль | Регистрация | Вход
Меню сайта

Проекты

Холодная Война

ПРОПАГАНДА

Наши Друзья

М16. Армейский магазин

Зона О.Т.Ч.У.Ж.Д.Е.Н.И.Я.




Поиск

Статистика

Советско-Югославский конфликт

После окончания Второй мировой войны мир ожидала новая геополитическая и военно-стратегическая реальность – эпоха «холодной войны». Противостояние двух ведущих мировых группировок явилось главной составной, своеобразным двигателем развития для многих государств. Само возникновение термина «холодной войны» означало определившуюся направленность главного соперничества послевоенных лет, которое оформилось в основной вектор противостояния по линии Восток – Запад. Существует мнение ряда современных исследователей, что сведение основных разногласий противоборствующих сторон к борьбе коммунизма и западной демократии как идеологий носит демагогический характер и служит своеобразной ширмой для прикрытия истинных целей противоборствующих лагерей. Необходимо отметить, что победа в мировой войне превратила СССР в национально-державную геополитическую силу с традиционными историческими интересами. Таким образом, и в основе конфронтации США и западноевропейских стран по отношению к Советскому Союзу лежало не отрицание коммунистического режима и соответствующей идеологии, а сдерживание Москвы как правопреемницы русской истории и Великой России. Также определённые тенденции во взаимоотношении двух враждебных блоков коснулись и стран Балканского региона, в частности Югославию. Вообще, Балканы играли далеко не последнюю роль в послевоенных планах как СССР, так и западных партнёров по антигитлеровской коалиции, и именно здесь возникли первые очаги напряжённости, переросшие в кризисные ситуации. Хотя и ошибочно было бы утверждать, что советские руководители являлись геополитиками в классическом понимании этого слова, но также нельзя отвергать того, что хозяева Кремля хорошо разбирались в геостратегических преимуществах и слабостях Советского Союза. Вместе с этим, Восточная Европа рассматривалась ими не что иное, как своеобразный «буфер», оборонительный рубеж от возможных проявлений агрессии в будущем. В.М. Молотов вспоминал: «В последние годы Сталин немножко стал зазнаваться, и мне во внешней политике приходилось требовать то, что Милюков требовал – Дарданеллы! Сталин: «Давай, нажимай! В порядке совместного владения.» Я ему: « Не дадут». – «А ты потребуй». В 1944-1945 годах одними из основных вопросов внешней политики как СССР, так и США стали проблемы Черноморских проливов и Средиземноморья. Причём термин «Средиземноморский район» в понимании советского руководства выходил за рамки собственно Средиземного моря и включал в себя как в единое целое все моря, омывающие берега Северной Африки, Южной и Юго-Восточной Европы и Западной Азии (Ближнего Востока). Исходя из этого, коренными средиземноморскими районами являлись Советский Союз, Югославия, Албания, Болгария и Румыния. Если подходить к проблеме с позиций концепции раздела сфер влияния в Европе непосредственно между европейскими странами, то можно сделать разграничение «зон воздействия». В частности, Великобритании и СССР, включающими в себя регионы с определённым количеством стран, правительства которых должны были бы проводить политику, отвечающую требованиям главных держав-победительниц гитлеровской Германии. Своей максимальной сферой интересов Советский Союз мог бы считать Финляндию, Швецию, Польшу, Венгрию, Чехословакию, Румынию, славянские страны Балканского полуострова, а также Турцию. В английскую (главный союзник США в Европе) сферу безопасности могли быть включены Голландия, Бельгия, Франция, Испания, Португалия и Греция. Эти попытки раздела зон влияния начали оформляться ещё на заключительном этапе второй мировой войны. На первых этапах же начавшейся войны «холодной» основная часть этих государств действительно оказалась под прессом давления политических режимов бывших стран-союзниц по антигитлеровской коалиции. Стоит отметить, что советское руководство стремилось использовать благоприятные условия в связи с победоносным наступлением Красной Армии в Европе для обеспечения национальных интересов СССР, как они тогда понимались советскими лидерами, в районах Черноморских проливов.

Югославия же, стоит отметить, стояла в этих условиях особняком. Это многонациональное образование, возникшее в результате первой мировой войны путём объединения королевств Сербии и Черногории с бывшими балканскими владениями Австро-Венгрии (Босния и Герцеговина, Словения и Хорватия) являлось, пожалуй, единственным европейским государством, наряду с СССР, которое оказывало действительно настоящее сопротивление немецким и итальянским оккупантам. Также, необходимо подчеркнуть, что в захваченной нацистами Югославии в 1941-1945 годах шла гражданская война «всех против всех». В частности, сербские монархисты-четники (лидеры – М.Недич, Д. Лётич, Д. Михайлович, М. Джуич) воевали с хорватскими фашистами-усташами А. Павелича из марионеточного государства НГХ. Против и тех, и других сражались партизаны-коммунисты из Народной Освободительной Армии Югославии, под командованием председателя КПЮ Иосипа Броз-Тито. Как четники (имевшие несколько военных союзов, которые действовали, в основном, автономно друг от друга), так и коммунисты периодически заключали перемирие с немецким оккупационным командованием, чтобы сосредоточить силы в борьбе с внутренним врагом. До недавнего времени в отечественной исторической науке принято было считать, что основную тяжесть борьбы с германским оккупационным режимом, выпала на долю НОАЮ И. Броз-Тито. Так, под воздействием титовской пропаганды, отмечалось, что, например, сербские четники сосредоточили всё своё внимание на борьбу с партизанской армией, объединяясь с этой целью, как с немцами, так и с усташами. И подход Красной Армии к югославским рубежам обеспечил коммунистов, в первую очередь, недостающими материально-техническими средствами для победы над внутренними и внешними врагами, которые сражались с противником уже три года. Однако, в последнее время, существует и иная точка зрения на события в Югославии в 1941-1945 годах. Согласно мнению некоторых исследователей, НОАЮ активизировала боевые действия с немецкими войсками только в 1944 году, при приближении советских войсковых соединений. До этого же наиболее масштабное сопротивление оккупантам оказала непосредственно четническая армия Драголюба «Дражи» Михайловича, бывшего полковника королевской армии Югославии, на которого делало ставку югославское правительство в изгнании, находившееся в Лондоне.

Как бы то ни было, с помощью советского оружия и советских войск НОАЮ освободила часть территории Югославии, а затем, уже самостоятельно, разгромила остатки как внутреннего, так и внешнего врага к весне 1945 года. Таким образом, югославские коммунисты смогли прийти к власти в стране и утверждать, что фактически самостоятельно разбили противника на своей территории.

Первые разногласия между Сталиным и Тито начались ещё до окончания второй мировой войны. Дело в том, что 1-2 мая 1945 года югославская армия в ходе успешных боёв на Адриатическом побережье сумела овладеть городом Триест, буквально на несколько часов опередив спешившие туда войска западных союзников. Возникшая ситуация вполне могла привести к военному столкновению югославов с англо-американскими войсками. Положение осложнялось ещё и тем, что СССР и Югославия к тому времени были связаны договором о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, подписанным в Москве 11 апреля 1945 года. Западная дипломатия пыталась договориться с югославами о выводе их войск с захваченной зоны, включая Триест. Последние же готовы были предоставить союзникам только триестский порт и ряд коммуникаций, упорно не желая выводить из района свою армию и администрацию. Не добившись результата, западные дипломаты перешли к действиям на правительственном уровне. Югославскому правительству была отправлена нота, в которой говорилось даже не о выводе войск из Триеста, а о сотрудничестве войск Югославии с союзным командованием в организации управления под руководством англо-американцев. Одновременно США и Англия известили о своих нотах Кремль, давая понять, что рассматривают СССР как «патрона» югославских лидеров. Тито ответил на ноту союзников отрицательно, заявив, в частности, секретарю советского посольства в Белграде, что Триест он не отдаст ни при каких обстоятельствах. В ответ на это, из Москвы пришла директива о нацеливании югославского руководства на компромисс с западными союзниками. В частности, Сталин довёл до сведения Тито, что югославам необходимо идти на уступки: дать согласие на установление контроля союзниками в Триесте и на территории, прилегающей к городу, но при условии сохранения югославского военного присутствия в спорной зоне. Под давлением Москвы Тито вынужден был пойти на компромисс. Однако в то время Сталин ещё давал понять правительствам США и Англии, что оказывает поддержку югославам. В письме к Трумэну он отметил, что последние имеют законное право на территориальные претензии, учитывая тот вклад, который они внесли в дело разгрома гитлеровской Германии. В итоге, 9 июня 1945 года в Белграде послами США и Великобритании и министром иностранных дел Югославии был подписан договор. Этот договор подразумевал под собой ещё более жёсткие условия по разделению на оккупационные зоны Триеста. Западная часть данной территории переходила под полный контроль военной администрации союзников, югославы же оставались только в восточной зоне. Таким образом, СССР, идя на конфликт с Западом и поддерживая территориальные претензии Белграда к Италии, всё же избегал крайнего обострения ситуации и не имел намерения втягиваться в вооружённый конфликт из-за Югославии.

Отрицательную реакцию в Москве вызвал отказ югославского руководства подписать мирный договор с Италией, по которому ФНРЮ должна была получить территорию Юлийской краины, что не удовлетворяло требованиям югославов по разделению оккупированной области Триеста. Москва, в начале февраля 1947 года информировала Тито, что если югославские лидеры откажутся подписывать мирный договор, то это может быть использовано США и Англией для пролонгирования присутствия своих войск в Италии, и что будет происходить разграбление территорий, принадлежащих СФРЮ. В итоге югославы, под давлением Москвы, 10 февраля 1947 года вместе со всеми союзными державами договор подписали.

Аналогичным образом, в соответствии с собственными интересами и договорённостями с западными державами, СССР вёл себя и в отношении других территориальных требований Югославии к соседним странам. Дело в том, что югославы также претендовали на присоединение к ней Корушской области. Эта область находилась в принадлежавшей Австрии провинции Каринтия, население которой было преимущественно словенским. Корушская область после первой мировой войны принадлежала Югославии, но после проведённого там плебисцита перешла к Австрии. В принципе, СССР был заинтересован в сохранении своего влияния в южной Австрии, т.к. Москве было выгодно находиться ближе к Югославии, чем англичане и американцы. Однако в планах Лондона по оккупации Австрии как раз значились Штирия и Каринтия, являвшиеся самыми развитыми в экономическом смысле территориями Австрии. Таким образом, как и в случае с Триестом, западные союзники высказались категорически против какого-либо югославского присутствия на австрийской территории и предполагали самые крайние меры в случае, если югославские войска войдут на территорию Каринтии. СССР, в свою очередь, признавал претензии ФНРЮ на территорию южной Австрии, однако предполагал присоединение последней к Югославии явочным путём, исключая военный метод решения проблемы. Летом 1947 года югославы начали самостоятельные переговоры с англичанами по вопросу Каринтии. Об этом стало известно в Москве, что очень не понравилось Сталину. Воспользовавшись как поводом самостоятельностью Югославии по решению проблемы присоединения Корушской области, Москва заявила, что не собирается в дальнейшем поддерживать югославские требования в Каринтии.

Попытки Белграда проводить самостоятельную политику в вопросах удовлетворения своих территориальных претензий имели для СССР подчинённое значение, и его позиция зависела от конкретных прагматических интересов в отношениях с западными державами. Советское руководство, ощущавшее себя победителем в великой войне, в то же время не могло не учитывать тех гигантских людских и материальных потерь, которые понёс Советский Союз. Исходя из этого, оно взяло прагматический курс на сохранение и защиту «первого в мире социалистического государства», рассчитывая на понимание этих реалий со стороны своих союзников.

Есть вероятность утверждать, что Вашингтон в первые послевоенные годы склонен был расценивать Югославию как проводника советской внешней политики в Балканском регионе, и, соответственно, воспринимал определённые шаги югославского руководства как непосредственную угрозу уже своим устремлениям и целям на Балканах. Особую озабоченность американцев вызвала ситуация после начала гражданской войны в Греции в 1946 году. К тому же, как отмечали американские политики, одновременно СССР усилил нажим на Турцию в вопросе о пересмотре режима Проливов. Опасаясь усилившегося влияния на обстановку в Греции (помощь партизанам-коммунистам из Демократической армии Греции) со стороны Албании, Болгарии и Югославии, а также нажима советской дипломатии на правящий режим в Турции, Г.Трумэн обратился к конгрессу США с программой по выделению средств на поддержание греческого и турецкого правящих режимов. Основные тезисы этой программы получили название «доктрины Трумэна», по которой США могли вмешиваться во внутренние дела любых стран, с целью «помощи свободным странам избавиться от влияния тоталитарных режимов на их политику».

17 марта 1947 года в Брюсселе Англией, Францией, Бельгией, Голландией, Люксембургом был подписан договор о Западном союзе, ставшим вехой в становлении западного военно-политического блока. Вполне логичным, поэтому, выглядело бы стремление Советского Союза двигаться по пути укрепления своих позиций на Балканах, где главной опорой могла стать Югославия. Также, есть основания утверждать, что развитие ситуации в условиях дальнейшего углубления сотрудничества между Москвой и Белградом могло бы пойти по пути установления советско-югославской гегемонии, как в данном регионе, так и в Восточном Средиземноморье. И последовавший в скором времени советско-югославский разрыв явился не только позорной, но и трагической вехой в истории взаимоотношения двух исторически близких друг другу стран, в частности, и по этой причине.

В то время, когда отношения СССР с западными странами обострились до предела, между Сталиным и Тито произошёл конфликт, Югославия была отлучена от «Социалистического лагеря», а между Москвой и Белградом наступил период отчуждения и взаимных обвинений. Данный конфликт продолжался до 1953 года, и после смерти советского лидера пошёл на спад, а отношения между двумя странами окончательно нормализовались после подписания деклараций в Белграде (1955 г.) и в Москве (1956 г.).

В бывшей Югославии официальными политическими кругами и историками было принято считать, что конфликт произошёл из-за недовольства советскими высшими кругами своеобразным путём строительства социализма в ФНРЮ и попытками проводить сравнительно самостоятельную внешнюю политику в Балканском регионе. Согласно данной точке зрения, противоречия возникли ещё в конце второй мировой войны и развивались по нарастающей, постепенно приведя к окончательному советско-югославскому разрыву.

Интерес к данной проблеме возрос в бывшем СССР приблизительно с середины 80-х годов, с начала перестройки, и продолжился уже после развала Советского Союза и Союзной Югославии. В процессе отхода от официальной социалистической линии советского руководства, в руки отечественных славистов попали рассекреченные документы, в частности, секретная переписка Москвы и Белграда, а также ряд других документов, проливающих свет на основные противоречия руководителей СССР и Югославии в период первого послевоенного десятилетия. Это позволило более разносторонне взглянуть на корни разразившегося конфликта, и дало отечественным учёным основания утверждать об идейно-политических причинах советско-югославского разрыва. Также российские исследователи склонны считать, что конфликт Сталина и Тито был тесно связан с обострением противоречий СССР с западными странами и развитием конкретных военно-политических задач двух враждебных лагерей на Балканах. В то же время, необходимо связывать конфликт СССР с Югославией и через призму взаимоотношений ВКП(б) с компартиями стран «Восточного блока». Данные проблемы получили широкое освещение в ряде трудов отечественных учёных. Остаются также и неразгаданными некоторые вопросы, касающиеся, в частности, истинных намерений Сталина во внешней политике, проводимой Советским Союзом на Балканах, о военно-политических расчётах и целях отлучения Югославии от стран социалистического лагеря. Также возникают вопросы, касающиеся возможного вооружённого конфликта между СССР и Югославией, а также втягивания в него других стран «народной демократии», и отношение к данным гипотетическим шагам советского руководства в Вашингтоне, использования Америкой конфликта в своих стратегических интересах на Балканах.

Послевоенные советско-югославские отношения отличались взаимодействием и тесным сотрудничеством. Это, в частности, отмечал российский историк Л.Я. Гибианский. Такие шаги на взаимовыгодной основе касались как военно-политического связей в конце войны (вооружение НОАЮ за счёт Красной Армии, совместные операции по освобождению страны), так и участия СССР в послевоенном строительстве в ФНРЮ в военной и гражданской сферах. Эти дейсвия не раз обсуждались на двусторонних встречах в Кремле. Из записи переговоров становится очевидным, что Москва проявляла большую заинтересованность в существовании сильной в военно-политическом смысле Югославии. Однако, стоит отметить, что Сталина уже тогда волновала слишком, на его взгляд, независимая политика Белграда в отношениях с соседними ФНРЮ странами. В частности, это касалось перспектив подписания албано-югославского договора о взаимной дружбе и помощи. Такие шаги, по мнению Сталина, могли в определённом смысле привести к серьёзным противоречиям балканских союзников и Англии. Но самым главным является то, что Сталин выражал пожелания в согласовании внешнеполитических шагов Югославии с Москвой.

Тем не менее, советское руководство проводило политику становления Югославии в Балканском регионе, как мощного в военно-политическом смысле своего союзника. Однако уже тогда Сталина заботили необдуманные, на его взгляд, внешнеполитические шаги югославского руководства в отношении спорных с Италией и Австрией территорий, что могло привести к серьёзнейшим последствиям, вплоть до военного вмешательства США и Англии. Москва, в особенности в свете установления США в мае 1945 г атомной монополии, придерживалась в период 1945-1947 годов политики компромиссов с Западом, стремясь обеспечить свои интересы в процессе мирных переговоров.

Активно Советским Союзом в послевоенные годы развивалась идея создания мощного военно-политического Балканского союза, с участием в нём Югославии и Болгарии. Но уже с самых истоков возможного создания данного союза между КПЮ и БКП возникли разногласия, касающиеся статуса последних в будущем политическом образовании. Г.Димитров видел создание нового государства на принципах конфедерации, Тито же предполагал вхождение Болгарии в уже созданную ФНРЮ на тех же правах, что и другие народы Федерации – сербы, хорваты, македонцы, словенцы и черногорцы. Недовольный несогласованными с Москвой шагами Белграда и Софии, Сталин не одобрил планов поглощения Болгарии Югославией уже в январе 1945 года. Также против возникновения Балканского союза выступили западные союзники на ялтинской конференции, которым стало известно о таких планах. В 1946 году советское руководство попросило подождать Белград с планами создания союза с болгарами до подписания мирного договора с Софией.

Также недовольство Сталина вызвала политика Тито в отношении Албании, хотя патронирующие тенденции КПЮ к албанским коммунистам сформировались ещё во время войны и одобрялись в целом советским руководством. Также советский лидер не возражал и против вхождения Албании в ФНРЮ, но его позиция кардинально изменилась из-за, на его взгляд, слишком независимых от Москвы шагов Тито в данном направлении. Хотя на словах Сталин и поддерживал югославо-албанское сближение, последующие события показали, что советский руководитель был против амбиций Тито по этому вопросу. Российские историки Н.Васильева и В.Гаврилов склонны утверждать, что такая политика Сталина не являлась последовательной, с учётом гражданской войны в Греции и возможного создания мощного просоветского блока на её границах.

Именно сближение трёх стран – Югославии, Албании и Болгарии – и приоритетной роли в таком сближении югославов вызвало негативную реакцию Москвы, стремившейся к иерархическому принципу взаимоотношений внутри социалистического лагеря с единым центром и вектором взаимного сотрудничества в Кремле.

7 августа 1947 года было опубликовано коммюнике о достигнутых соглашениях в болгаро-югославских переговорах и об основных принципах подписания между Белградом и Софией Договора о дружбе и взаимопомощи. Запад однозначно отнёсся к такому событию, как к угрозе мира на Балканах и осудил шаги Болгарии и Югославии. Также осудил разглашение текста коммюнике и Сталин, считая, что озвучивание принципов Договора повлечёт за собой вмешательство в югославо-болгарские отношения США и Англии. По мнению советского руководства, ФНРЮ и Болгария совершили ошибку, заключив пакт, к тому же и на бессрочной основе (как заявил Тито), несмотря на предупреждения Москвы. Кремль считал, что обнародованием коммюнике воспользуются реакционные силы на Западе, усилив интервенцию в Грецию и военное присутствие в Турции. После «извинений» Димитрова и его просьбы к Тито аннулировать данный акт, югославский лидер заверил Москву в отсутствии намерений поставить Сталина перед свершившимся фактом, и напряжение временно было погашено. В результате, 27 ноября 1947 года в Ексиновграде (Болгария) был заключён болгаро-югославский Договор о дружбе и сотрудничестве, причём сроком на 20 лет, чем было подчёркнуто магистральное отношение к рекомендациям Сталина, считавшим ошибочным заключение данного соглашения на бессрочной основе.

Осенью 1947 года США и Великобританию волновала активная помощь греческим коммунистам со стороны Югославии. И подписание югославо-болгарского договора они посчитали угрозой вмешательства социаоистических режимов в гражданскую войну в Греции. Создание коммунистического временного демократического правительства Греции (ВДПГ), рассчитывавшего на признание его Белградом, Тираной, Софией и, возможно, Москвой, и объявление об этом по радио в Белграде, было воспринято в Вашингтоне, как угроза военного вмешательства Югославии на стороне греческих партизан. США осудили создание ВДПГ в ООН, также начав рассмотрение в Конгрессе участие своих вооружённых сил на стороне греческого правительства и возможную реакцию на такие шаги в Москве. Американцы считали Югославию главным виновником кризиса на Балканах. Также Вашингтон заботило создание в Восточной Европе союза государств с просоветскими режимами, особенно после выступления Г.Димитрова 17 января 1947 года по вопросу создания федерации стран Центральной и Юго-Восточной Европы, с включением Балканских и Придунайских держав, а также Польши, Чехословакии и Греции. Именно это выступление Димитрова отечественные историки склонны считать прелюдией к развязавшемуся вскоре советско-югославскому конфликту.

Данное необдуманное заявление дало возможность Западу предполагать, что идея создания гигантской федерации не что иное, как изобретение Москвы. До сих пор остаётся загадкой, что подвигло Димитрова сделать такой недальновидный в условиях начавшейся «Холодной войны» поступок. Ответ Москвы не замедлил себя ждать. В телеграмме болгарскому лидеру Сталин назвал высказывание Димитрова о создании федерации социалистических стран вредным, так как оно облегчает борьбу западных держав со странами «народной демократии». В условиях разразившегося кризиса между Западом и странами социалистического лагеря, когда необходима была консолидация всех сил, Сталин не мог допустить, чтобы какая-либо страна Восточного блока могла действовать самостоятельно. Вне рамок кремлёвского курса, в котором, вероятно, Балканскому региону было выделено особое место. Излишняя и преждевременная активность югославов в греческих делах и в Албании, в обстановке возможного вмешательства США в греческую гражданскую войну, судя по всему, не соответствовала внешнеполитическим планам Москвы. Раздражение в советской столице по поводу самостоятельных действий Белграда возрастало, усиливаясь сообщениями советских посланников из Югославии, интерпретировавших все действия югославов как следствие негативного отношения к СССР. Отмечались тенденции титовского руководства в переоценке собственных сил и нежелание выполнять директивы из Москвы и прислушиваться к советам из Кремля.

Особенно остро проявилось недовольство Сталина в отношении укрепления своих позиций Югославией в Албании. 19 января 1948 года Тито отправил албанскому лидеру Энверу Ходже предложение предоставить в южной Албании базу для размещения югославской дивизии, в соответствии с опасностью возможного греческого вторжения в Албанию при поддержке англичан и американцев. Данное предложение совпало по времени с озвученным выше заявлением Димитрова и, самое главное, не было проконсультировано с Москвой. Москва попросила разъяснений, соответствует ли действительности это заявление, впоследствии имеющее основания привести к военному вторжению англо-американцев в Албанию. Тито подтвердил советскому послу в Югославии Лаврентьву существование проекта размещения югославской дивизии в Албании, упомянув об угрозе вторжения в южные территории этой страны войск греческого монархического правительства с целью разгрома партизан ВПГД. В то же время, Тито отметил, что если Москва будет против выдвижения югославских войск в Албанию, то югославское руководство обязательно прислушается к рекомендациям Кремля и откажется от этой затеи. Чтобы оказать влияние на руководителей Югославии и Болгарии Советский Союз пригласил лидеров данных государств на секретные переговоры, состоявшиеся в Москве 10 февраля 1947 года. С советской стороны в них участвовали Сталин, Молотов, Жданов, Маленков, Суслов; с болгарской – Димитров, Костов, Коларов; югославы – Кардель, Джилас, Бакарич. Как вспоминал Эдвард Кардель, Тито отказался от поездки в Москву, сославшись на плохое самочувствие, что даёт основания утверждать о наличии у югославского лидера каких-либо опасений. На переговорах советской стороной было указано на преждевременность объявления о болгаро-югославском договоре, тем более, бессрочном. Также югославы критиковались за несогласованное с Москвой стремление ввести дивизию в Албанию, что могло бы вызвать интервенцию западных стран, так как Албания ещё не была принята в ООН, не признана США и Англией, и не просила ФНРЮ о размещении на своей территории югославских сил, и это могло быть истолковано Западом как агрессия со стороны Югославии. Также Сталин поставил вопрос о целесообразности помощи греческим партизанам, так как, вероятно, уже обдумывал о свёртывании там гражданской войны, в условиях обострившихся противоречий с США и Великобританией в данном регионе. Стоит отметить, что в это время на Дальнем Востоке наметился крупный геополитический прорыв – победа коммунистов в Китае. Ким Ир Сен сообщал о крупных успехах партизан в Южной Корее и предлагал одним махом разделаться с Ли Сын Маном. Вести войну на два фронта Сталин не собирался, в то время как «дальневосточный вариант» выглядел предпочтительнее в целях разжигания антиколониальных выступлений на Востоке. Таким образом, можно было растянуть англо-американский фронт военного влияния и тем самым обезопасить европейскую часть СССР от военной угрозы, как считают Н.Васильева и В.Гаврилов.

По мнению отечественных исследователей, коренной поворот к политике конфронтации с Югославией произошёл у руководства СССР после того, как стало известно о решениях заседания Политбюро ЦК КПЮ от 19 февраля 1948 года, где югославская делегация отчитывалась о своей поездке в Москву. Тогда было решено не соглашаться на навязываемую уже Кремлём федерацию с Болгарией. Как итог расширенного заседания Политбюро ЦК КПЮ 1 марта того же года явилось высказывание большинства югославских руководителей об отстаивании независимой позиции в делах экономического развития Югославии и строительства вооружённых сил страны. Идея создания федерации с Болгарией была названа преждевременной, так как советское влияние в Софии было велико, и союз с ней мог стать средством нежелательного влияния Москвы на югославскую политику. Был также подтверждён курс на дальнейшее отстаивание интересов Белграда в Албании. О характере заседания в Москву сообщил в негативных тонах Лаврентьев, что вызвало окончательно неприязненное отношение Сталина к Югославии. Судя по всему, тогда и было принято решение в Кремле о жёстком курсе в сторону Белграда.

Москва отозвала всех своих военных представителей из Югославии, объясняя это «негативным отношением» в обстановке «недружелюбного» окружения со стороны югославских властей. Также 19 марта Тито был извещён о постановлении Правительства СССР об отзыве всех гражданских специалистов из Югославии, мотивировавшееся отказом югославской стороной предоставить советским представителям информации об экономике страны. Также 19 марта 1948 года в отделе внешней политики ЦК ВКП(б) была подготовлена справка «Об антимарксистских установках руководителей компартии Югославии в вопросах внутренней и внешней политики». В справке подводилась идеологическая основа к радикальной политике кремля в отношении ФНРЮ. Югославское руководство обвинялось в следующих негативных тенденциях:
1) Игнорирование марксистско-ленинской теории
2) Проявление неправильного, недружелюбного отношения к СССР и ВКП(б)
3) Недооценка трудностей строительства социализма в Югославии, оппортунизм по отношению к кулачеству
4) Переоценка своих сил в строительстве социализма
5) Допущение элементов авантюризма в оценке дальнейших перспектив и в проведении внешней политики. Претензии на руководящую роль на Балканах и в придунайских странах.


Основным обвинением же было в этом письме игнорирование СССР как решающей силы лагеря социализма и народной демократии в период наиболее острой проблемы противоречий с западными странами. Это справка была использована для ответа на послание Тито от 20-го марта, где тот не проявил покаяния, а наоборот – в исключительно вежливом тоне отвергал обвинения в недружелюбии к СССР, и просил предоставить более веские причины отзыва советских специалистов из ФНРЮ. Результатом стало ответное письмо от 27 марта 1948 года, направленное в адрес Тито и ЦК КПЮ от имени ЦК ВКП(б) и подписанное Сталиным и Молотовым. В нём приводились некоторые действия югославской власти, в частности, сокращение советских представителей на 60 процентов, а также мнимые обвинения в адрес СССР со стороны югославов в советском великодержавном шовинизме и попытках экономического закабаления Югославии.

12-13 апреля на секретном пленуме ЦК КПЮ практически все выступавшие признали ошибки и слабости югославской компартии, но категорически отвергли обвинения, что Югославия действует вразрез с внешнеполитической линией СССР. Подготовленный Тито ответ ЦК КПЮ на письмо ЦК ВКП(б) был передан советскому послу в ФНРЮ 19 апреля 1948 года. В письме югославов отвергались обвинения в недружественном отношении к СССР, и утверждалось, что советское послание является не дружеской критикой, а осуждением КПЮ и её руководителей, и коммунисты Югославии такую критику принять не могут. В свою очередь, Стали не был склонен к взвешенному и спокойному анализу возникших разногласий и не захотел терпеть в своих рядах хоть какое-то инакомыслие. Слишком непогрешимым являлся образ советского руководителя в глазах коммунистов всего мира как основного борца всех антиимпериалистических сил.

В процессе нового обмена посланиями между советской и югославской сторонами в мае 1948 года выразилось чёткое выдвижение против Югославии обвинений в отступничестве от марксизма-ленинизма и антисоветизме, что ориентировало Москву на антититовскую кампанию внутри самой КПЮ и в рамках Коминтерна. Сквозь призму разразившегося конфликта, и основываясь на ныне известных архивных документах, можно предполагать, что начиная антиюгославскую кампанию, советские руководители были серьёзно озабочены положением дел в ряде восточноевропейских компартий, входивших в Коминформ.

Маховик конфликта был пущен на полную мощь после состоявшегося с 19 по 23 июня 1948 года вблизи Бухареста совещания Информбюро. Сталин ожидал публичного покаяния со стороны югославских коммунистов, и Тито в частности. Отказ от признания своих ошибок и неучастие югославов в совещании был воспринят как несогласие с общей линией, что повлекло за собой отлучение КПЮ и Югославии от социалистического лагеря. Итогом же самого совещания стала известная резолюция Информбюро «О положении в коммунистической партии Югославии», которая была опубликована 29 июня 1948 года газетами восьми коммунистических партий, и весь мир узнал о конфликте с Югославией. В указанном документе югославские руководители обвинялись в отходе от марксистско-ленинских идей, переходе на позиции национализма, а существующий югославский режим и КПЮ объявлялся стоящим вне Коминформа. Выступая на V съезде КПЮ 25 июня с докладом, Тито заявил, что стремится, несмотря ни на что восстановить добрые отношения с ВКП(б) и закончил речь здравицей Сталину. В резолюции съезда указывалось, что Югославия осталась верна основным коммунистическим принципам, что ощущает себя частью «социалистического лагеря», и что разногласия не повлияют на взаимоотношения стран народной демократии под руководством СССР. Расчет Сталина на раскол в КПЮ и отстранение Тито от руководства страной не удался.

Сигналом для дальнейшей эскалации анти-югославской пропаганды послужила опубликованная 8 сентября 1948 года в «Правде» статья «Куда ведёт национализм группы Тито в Югославии». В ней утверждалось, что «фракция Тито», являющаяся меньшинством в КПЮ, встала на путь пособничества империализму и превратилась в «вырождающуюся клику политических убийц». В таком духе, под чудовищными лозунгами, требующими разоблачения «диктатуры фашистского типа», борьбы против клики Тито – «шпионов и убийц» и других наборов лжи и инсинуаций проходила в СССР и других странах народной демократии идеологическая кампания против КПЮ и всей ФНРЮ.

Однако не все в Югославии высказались в поддержку политики Тито. По югославским данным, из 468 175 членов и 51 612 кандидатов в члены КПЮ за резолюцию Информбюро высказались 55 тыс. коммунистов. Из них 2 616 человек являлись представителями руководящих органов страны, 4 183 – военнослужащими ЮНА. Все они были исключены из партии, а 16 312 человек были репрессированы и заключены в специальные концентрационные лагеря на островах Адриатического моря – Голый Оток и Гргур. Около 5 тыс. человек стали политическими эмигрантами в СССР и друних странах.


вернуться к Конфликты Холодной войны

Copyright Infantry Club © 2007-2010
Используются технологии uCoz